Казалось бы, гостьи должны быть признательны российской медицине и вести себя скромно. Однако на практике в палатах регулярно вспыхивают ссоры: приезжие ведут себя так, как считают нужным, не считаясь с окружающими. На любые замечания — будь то просьба говорить тише или убрать еду с резким запахом — они отвечают агрессией либо демонстративно игнорируют. Возникает закономерный вопрос: кто покрывает все эти расходы?
Вместо спокойной палаты — «полная дичь»
Представьте: вы ложитесь в современную клинику, надеясь на тишину, порядок и квалифицированную помощь, а вместо этого попадаете в обстановку постоянного шума и конфликтов. Подобные истории из родильных отделений всё чаще обсуждают пациентки на форумах. Причём речь уже не о качестве лечения, а об элементарных нормах поведения в больнице.
В соцсетях регулярно появляются жалобы на конфликты между россиянками и мигрантками. Местные роженицы сетуют на громкие разговоры, хамство, агрессию, нарушение режима и прочие неудобства при совместном размещении.
Да, по действующим законам российские медучреждения обязаны принимать иностранных рожениц даже без полиса ОМС. Но проблемы начинаются, когда палату превращают в подобие собственного дома. Иногда доходит до абсурда: прямо в роддоме приезжие готовят национальные блюда.
Например, жительница Екатеринбурга рассказала, что, лежа на сохранении, столкнулась с соседкой из Таджикистана. Та умудрилась пронести в палату туристическую газовую плитку и готовила на ней плов. Запах курдюка, доносившийся из казана, вызывал тошноту у остальных пациенток, но повариху это ничуть не смущало. Когда женщина пожаловалась медсестре — кстати, землячке той самой таджички, — та невозмутимо ответила:
— Это халяльная пища, она полезная.
Но особенно показателен случай, о котором рассказала москвичка Ирина.
История Ирины из Москвы
— Меня госпитализировали, мы заходим в палату. Нас заселяет молоденькая медсестра. Палата двухместная. Ещё у двери слышу — на всю палату орёт видеосвязь, кто-то кричит на непонятном языке. Смотрю: сидит девушка с грудным ребёнком, обе тумбочки заняты — там разложены манты, плов. Меня чуть не вырвало. Я обращаюсь к ней, а она всё это время болтает по видео.
Говорю: уберите свои вещи. Она на меня так посмотрела и отвернулась. Продолжает орать в телефон. Я прошу: выключи звук, тут больной ребёнок. Сделай потише или вообще выключи. Давай сразу договоримся. Она смотрит и говорит: чё? С таким лицом, знаете. Я повторяю: выключи, пожалуйста, свой… Ну, ладно, без «пожалуйста». Но совесть-то иметь надо? Я просто в шоке.
Правовая дыра размером с аул
Как такое возможно? Ответ кроется в законодательстве. При определённых обстоятельствах иностранка может получить экстренную медпомощь без документов, гражданства и полиса. Если речь о родах, клиника не вправе отказать: здоровье матери и ребёнка — приоритет. И этот приоритет абсолютно бесплатный.
И тут главный вопрос: где грань между гуманной помощью и системой, которая перекладывает расходы на плечи российского налогоплательщика? С какой стати мы должны финансировать последствия чужой личной жизни — причём людей, далёких от нас и по гражданству, и по менталитету?
Вначале — свои граждане
На фоне таких историй общественная организация «Русская Община» требует ужесточения миграционной политики. Общественники, а вместе с ними и большинство россиян, уверены: демографические проблемы нужно решать через поддержку собственных граждан — льготную ипотеку, пособия, материнский капитал, бесплатное жильё для многодетных, развитие социнфраструктуры. То есть создавать условия, при которых рожать было бы комфортно.
А вот льготы для приезжих следует отменить. Власти до сих пор не объяснили, почему налогоплательщики должны содержать огромное количество мигрантов, которое тяжким грузом висит на государстве.
Кто платит по счетам?
Проблема назрела, и её пора решать. Если государство даёт экстренную помощь иностранным роженицам, оно обязано иметь чёткий механизм её финансирования. Иначе благие гуманитарные идеи превращаются в дополнительную нагрузку на ограниченные ресурсы здравоохранения.
Вопрос не в том, кому рожать, а в том, как должна работать система оплаты для иностранцев. Приехала женщина в страну уже беременной — пусть платит за услуги. Забеременела здесь — аналогично. Причём сумма должна быть серьёзной: десятки, а то и сотни тысяч рублей. Очевидно, что тогда так называемый родильный туризм резко пойдёт на спад, и таким пациенткам, как Ирина, не придётся давиться тошнотой от запаха плова, самсы и мантов.
В итоге
Пока одни спорят о моральной стороне вопроса, другие уже подсчитали экономические последствия. По данным ФОМС, только за последний год расходы на медицинскую помощь иностранным гражданам без полиса ОМС выросли на 18%. Это миллиарды рублей, которые могли бы пойти на закупку оборудования, повышение зарплат медперсоналу или строительство новых перинатальных центров в регионах. Врачи, работающие в родильных домах, признаются: каждый случай экстренной помощи иностранке без документов — это выбитая из бюджета сумма, которую потом приходится компенсировать за счёт плановых пациентов. Никто не говорит, что роженицу с осложнениями нужно выгонять на улицу, но система обязана быть прозрачной: либо государство компенсирует клиникам эти расходы из отдельной статьи бюджета, либо вводится механизм обязательной страховки для въезжающих в страну беременных.
Показательно, что сами мигрантские сообщества не спешат решать проблему. В диаспорах давно существует негласная практика: женщина приезжает в Россию на позднем сроке, рожает, получает свидетельство о рождении — и ребёнок автоматически становится гражданином страны. Это лазейка, которую используют годами. Юристы отмечают, что изменить ситуацию можно лишь на законодательном уровне: например, обязать иностранок при въезде в страну предъявлять медицинскую страховку на весь срок пребывания, а в случае её отсутствия — оплачивать услуги роддома по коммерческому тарифу. Пока же действует презумпция доброй воли, которую активно эксплуатируют.
Между тем конфликты в палатах продолжаются, и они становятся всё более острыми. Медперсонал, оказавшийся между двух огней, часто выбирает сторону соотечественниц — не из симпатии, а из страха перед административными последствиями. Жалоба мигрантки в посольство или правозащитную организацию может обернуться для врача дисциплинарным разбирательством, а то и увольнением. Поэтому медсёстры предпочитают не вмешиваться, а пациенткам советуют «самим как-то договариваться». Но как договориться с человеком, который не признаёт ни общих правил, ни элементарного уважения к соседям? В итоге тихие и законопослушные россиянки вынуждены либо терпеть, либо переплачивать за отдельную палату, что доступно далеко не всем.
Не менее тревожная тенденция — рост числа случаев, когда иностранки требуют особых условий, ссылаясь на национальные и религиозные традиции. Речь уже не только о запахах еды или громкой видеосвязи. Поступают просьбы об отдельном размещении «по соображениям совместимости», о замене врачей, об изменении рациона, а иногда и о полном запрете на присутствие мужчин-медиков в операционной. Выполнение этих требований ложится дополнительным бременем на и без того перегруженные больницы. А когда медучреждение отказывает — начинаются скандалы с подключением посольств и правозащитников, которые давят на администрацию через прессу.
Вопрос, который общественники задают уже не первый год, звучит так: почему гуманность должна быть односторонней? Если государство готово помогать иностранным роженицам, оно вправе ожидать от них хотя бы соблюдения базовых норм поведения. Но вместо этого получает волну неуважения и иждивенчества. Выход видится только в комплексе мер: ужесточение миграционного законодательства, введение обязательного медицинского страхования для иностранцев, создание специализированных центров для родовспоможения мигранткам с полной оплатой услуг, а также — что немаловажно — разъяснительная работа среди самих приезжих. Пока же российские женщины продолжают задаваться простым вопросом: почему они, исправно платя налоги, должны мириться с тем, что их палата превращается в чужой аул с пловом, криками и полным игнорированием чужих прав?